Бурить и давить: нефтяная стратегия Трампа и ее глобальные последствия

В основе этой стратегии лежит прагматичная логика. Чем дешевле нефть, тем ниже инфляция, выше конкурентоспособность американской промышленности и устойчивее социальная поддержка внутри страны. Уже в первый президентский срок Трамп последовательно демонтировал экологические ограничения, ускорил лицензирование бурения и расширил доступ энергетических компаний к новым территориям. США не просто закрепили за собой статус крупнейшего производителя нефти — они стали гибким и быстро масштабируемым поставщиком, способным вмешиваться в рыночный баланс при первых признаках роста цен. Аналитики Morgan Stanley подчеркивали, что именно эта гибкость сделала нефтяной рынок структурно уязвимым к действиям США даже в условиях региональных кризисов и локальных перебоев поставок.

В XFINE считают, что ключевым фактором стало не столько само наращивание добычи, сколько сигнал, который этот процесс послал рынку. США ясно дали понять, что готовы увеличивать предложение при любом укреплении Brent. Этот сигнал подорвал роль ОПЕК как координатора, снизил значимость соглашений ОПЕК+ и лишил рынок ощущения долгосрочного дефицита. Drill, baby, drill перестал быть лозунгом — он стал кодом, который рынок считывает как прямое предупреждение. Параллельно Трамп встроил энергетику в архитектуру внешнеполитических решений, сделав нефтяные потоки частью стратегии международного давления.

С начала 2026 года геополитическая конфигурация лишь усилила эту логику. Силовые действия США в Венесуэле, завершившиеся захватом президента страны Николаса Мадуро, сопровождались морской блокадой и перехватами нефтяных танкеров, включая суда под российским флагом. Вашингтон объяснил эти шаги необходимостью «обеспечения энергетической стабильности», однако для рынка они стали сигналом о готовности США физически контролировать потоки нефти, если этого потребуют стратегические интересы. Подобная демонстрация силы усилила волатильность, но не изменила базового восприятия рынка как структурно избыточного.

Иран также остается в зоне постоянного давления. Внутренние протесты, сопровождаемые обвинениями в адрес США, а также сохраняющиеся риски вокруг Ормузского пролива продолжают влиять на поведение трейдеров. Однако даже в этих условиях рынок не формирует устойчивой бычьей реакции. В Fitch Ratings отмечают, что доминирование США в поставках и их готовность к оперативным интервенциям создают эффект сдерживания. Любая геополитическая напряженность воспринимается как источник краткосрочных колебаний, но не как фактор долгосрочного дефицита.

Именно в этом контексте следует рассматривать резкий рост цен на нефть, начавшийся 6 января 2026 года. После затяжного снижения в конце 2025 года рынок подошел к новому году в состоянии выраженной перепроданности. Зона 58−59 долларов за баррель стала точкой концентрации коротких позиций и сильной технической поддержкой. Усиление геополитической неопределенности, связанной с поставками, спровоцировало ускоренное закрытие шортов, что запустило резкое движение вверх. Пробой уровней 61 и 62 доллара активировал алгоритмические и трендовые стратегии, придав росту импульсный и визуально агрессивный характер.

Однако принципиально важно подчеркнуть, что январский рост пока выглядит скорее коррекционным, чем трендовым. Он отражает не устойчивое ужесточение баланса спроса и предложения, а переоценку геополитической премии и выход рынка из зоны чрезмерного пессимизма. На 14 января Brent поднялась к 66 долларам за баррель, выйдя выше верхней границы прежнего диапазона и тестируя зону mid-60s. Тем не менее сам факт этого пробоя еще не означает смену рыночного режима. По оценке экспертов, рынок по-прежнему остается в рамках медвежьего сценария 2026 года, где рост регулярно сталкивается с «потолком предложения» в виде высокой добычи США, потенциальных интервенций из стратегических резервов и политического давления на экспортеров.

Прогнозы на 2026 год логично вписываются в эту картину. Несмотря на текущие уровни, большинство аналитических домов закладывают средние цены заметно ниже январских пиков. Goldman Sachs ожидает среднюю цену Brent около 56 долларов за баррель, JPMorgan — порядка 58, консенсус Reuters находится вблизи 61.3, а ряд независимых экспертов указывает на диапазон около 55. Этот разрыв между текущей спотовой ценой и средними годовыми прогнозами подчеркивает ключевую мысль: рынок допускает всплески и расширение волатильности вверх, но не верит в формирование устойчивого восходящего тренда.

В долгосрочной перспективе политика Трампа формирует новую рамку нефтяного рынка. Нефть перестает быть обычным товаром и превращается в геополитический актив, встроенный в стратегию давления. От бурения и ценового сдерживания до перехвата танкеров и управления ожиданиями — эта модель задает правила игры на годы вперед. Как подчеркивают в XFINE, в рамках этой архитектуры Дональд Трамп остается крупнейшим «медведем» нефтяного рынка, а его стратегия — одной из самых последовательных попыток перекроить глобальный энергетический порядок без оглядки на традиционные циклы.

Аналитический отдел XFINE